— Ух, город какой! На горе!
Молчу.
— А все-таки Ленинград больше.
Молчу. Видя, что я не намерен поддерживать эту светскую беседу, Лира меняет тему:
— Со мной Кизимов хотел. А я ему объяснил: ты, говорю, здесь давно, тебе нельзя. А я недавно, с меня спрос не такой. — Лира заглядывает мне в лицо и продолжает со всей убедительностью, на какую только способен: — А я вам скажу, Семен Афанасьевич, вы не сердитесь, а только я себе сразу сказал: куда вы, туда и я. На всю жизнь!
Его угнетает мое молчание. Пуще всего он боится, что сейчас я куплю билет и велю ехать обратно…
В последний раз я был в Киеве весной. Цвели каштаны — стояли вдоль улиц высокие, торжественные, все в пышной листве, щедро поднимая в небо свои сияющие свечи. Сейчас зима. Зимой Киев стеклянный: ветви деревьев покрыты инеем, а где же, в каком еще городе столько деревьев на улицах?
Сейчас увижу Антона Семеновича. Невольно ускоряю шаг. Упрямый черноглазый мальчишка уже почти бежит рядом со мною — и, видно, готов бежать без передышки хоть на край света.
Вот и гостиница. Взлететь на третий этаж — дело одной минуты. Перевожу дух, стучу и слышу из-за двери знакомый голос:
— Войдите!