— Семен Афанасьевич, — наконец решается он. — Дело-то какое… Ведь Петьку… Может, вы думаете — вот, не слушается… А его на подначку взяли. Ему говорит… там, один: «Что, говорит, испугался? Слабо тебе еще сыграть». Ну, Петька и говорит: «А вот и не слабо!»
А, вот оно что.
— Петя, где ты там? — говорю я. — Заходи, не стесняйся!
Стеклов-младший застывает с открытым ртом. Он потрясен: как это я догадался, что он пришел не один? За дверью слышится какая-то возня, скрип половицы, шумный вздох — и на пороге появляется Петька.
— Садись, Петя, — говорю. — Кто старое помянет, тому глаз вон. Что было, то прошло.
В это время в дверь без стука врывается Король:
— Семен Афанасьевич, вам телеграмма! От Алексей Саввича! То есть это он ее принял и говорит — неси скорее, вот я и…
Я разрываю телеграфный бланк — и вижу три пары устремленных на меня вопрошающих глаз. Не знаю, что подумали ребята, но у них такой вид, словно эта телеграмма должна касаться непосредственно их, во всяком случае — детского дома.
— Из Харькова выехала моя жена с ребятишками, — говорю я почти невольно. — Завтра она будет в Ленинграде.
Забавно: у всех троих на лицах удовлетворение. А Король понимающе говорит: