— Не напрасно ли? Он был в самовольной отлучке.
— Ничего, я думаю. Наука.
— Наука-то наука, а станут ли ребята его слушать?
— Его-то?
Король больше ничего не добавляет. Но если я и сомневался, на месте ли будет Плетнев в качестве командира, то теперь, уверен: третий отряд попал из огня да в полымя.
— Что, — говорю я, — как назначат в лесу воеводой лису, перьев будет много, а птиц нет?
Мы оба смеемся.
Но вот и Ленинград. Мчимся на Московский вокзал. По платформе уже шагает взволнованная ожиданием тетя Варя.
Тетя Варя — подруга покойной Галиной матери. Галя семнадцати лет осталась сиротой, и у нее не было человека ближе, чем тетя Варя. Разница в возрасте не мешала их дружбе. Я знал, что тетю Варю огорчало раннее Галино замужество, а еще больше огорчало и смущало, что я — бывший беспризорник.
Но в первый день приезда в Ленинград я зашел к тете Варе. Мы проговорили с ней допоздна. Она расспрашивала и о Гале, и о детишках наших, и о делах коммуны имени Дзержинского, и об Антоне Семеновиче.