— Можно войти? — спрашивал он всякий раз и тихо становился в сторонке или садился на низенькую скамеечку.
Потом начинались расспросы:
— А есть у Тимофея мама? А сестричка есть? А что он ест на обед? А на ужин? Можно дать Тимофею морковку? А сколько у Тимофея зубов?
Я всякий раз старался выудить его из сарая. Он уходил со мной, но потом упорно возвращался. Павел гордился его уважением и охотно беседовал с ним на разные темы — и про Тимофея, и про то, как хорошо здесь будет летом, и как он, Павел, тогда научит Костика плавать.
А с Королем Костика связывали узы дружбы нерушимой. Король был первый, с кем познакомились дети. В кармане у Короля всегда оказывался для них сахар — Галя иной раз с некоторым испугом смотрела на эти не слишком чистые куски, но не протестовала. Притом — и это было, конечно, главное — Король был неистощим на выдумки. Он подбрасывал ребят в воздух и ловил, как это прежде делал только я. Он брал Костика на колени и легонько покачивал, приговаривая:
По ровной дороге,
По ровной дороге, —
потом слегка подкидывал:
По кочкам! По кочкам! —
и в заключение: