Проводив Зимина, я мрачнее тучи прошагал в столовую, где завтракали ребята, и, кратко изложив суть дела, спросил:
— Кто?
Конечно, все молчали.
— Кизимов, ты?
Петька вскочил, как ошпаренный:
— Семен Афанасьевич! Да чтоб мне провалиться!!
— Стеклов?
— Что вы, Семен Афанасьевич! — Павлуша выразительно и с достоинством, совсем как старший брат, пожимает плечами.
Называю одного за другим еще нескольких «пуговичников». Все с негодованием уверяют, что непричастны к этому темному делу.
— Лобов! — говорю я.