— Подбавь-ка ему…
Он чувствовал себя отцом семейства и умел замечать все перемены в настроении своих ребят. А его забота о хозяйственном благополучии отряда подчас доходила до смешного: он ревниво следил, чтоб его спальню не обидели, всячески старался урвать для своих то, что получше. Жуков раз даже сказал сердито:
— Да брось ты эти свои кулацкие замашки!
И если «кулацкие замашки» Сергея Стеклова не вызывали порой неприятного чувства, то потому, что было ясно: думает он не о себе, не для себя старается.
Когда были изготовлены первые тумбочки, Сергей стал добиваться, чтобы они попали именно к нему, в четвертый отряд.
— Потому что у меня самые маленькие. Их к порядку надо приучать. Сколько тебе и сколько им? — с жаром говорил он Королю. — Тебе четырнадцать скоро, а у меня, кроме Глебова, одни малыши.
— Да подавись ты этими тумбочками! — огрызнулся Король. — Даже противно. Много ты со своими дошкольниками наработал? А теперь подавай тебе в первую очередь!
— Не мне, а им, — не обижаясь, настаивал Сергей. — Можешь ты это понять?
Он действительно поставил тумбочки самым младшим, а себе — много позже, когда тумбочек у нас было уже вдоволь.
— Верхняя полка тебе, а нижняя тебе, — наставлял он Леню Петрова и Павлушку, кровати которых стояли рядом. — Чтоб было чисто. Буду проверять. Никакого барахла не класть: рогатка, там, камушки, перья петушиные… Знаю я вас! Выкину беспощадно.