— В клуб! В клуб! Все в клуб!
Мы собрались в большом пустом зале, который до сих пор нас ничем не привлекал,] увидели на возвышении фанерного буржуя.
Алексей Саввич стоял у столика. Под рукой у него был небольшой ящик, и в нем что-то круглое, как будто розовые и желтые яблоки. Скамей на всех пока не хватало, мы стали вдоль стен.
И тогда Алексей Саввич взял в руки желтое «яблоко» — это было подобие мяча, сшитого из тряпок, — и метнул в разинутый рот буржуя.
Мяч влетел в небольшое круглое отверстие, не задев фанеры. Алексей Саввич не дал нам опомниться. Второй, третий — десять мячей без промаха влетели в разинутый рот мишени, а по ту сторону их ловил Жуков.
Ребята восторженно закричали, захлопали. Несколько человек кинулись к столу, но Алексей Саввич остановил их движением руки:
— Сейчас свое искусство покажет член первого отряда Павел Подсолнушкин.
Павел вышел, маленький и щуплый с виду, но с тем же неторопливым достоинстве какое он вносил во все, что бы ни делал: кормил ли Тимофея, занимался ли утром гимнастикой или ел в столовой гречневую кашу.
Жуков высыпал мячи обратно в ящик. Павел стал метать. Он попал семь раз из десяти и солидно, без улыбки отошел от стола. Его сменил Петька. Покраснев и насупясь, он стал лепить мяч за мячом, как говорится — в белый свет. Ребята хохотали.
— Не робей, Петька! Эх ты, стрелок! Мазила! Петька, не поддавайся! — неслось со всех сторон.