– В сорок четвёртом мы вернулись из эвакуации, первым делом всё обежали, осмотрели – как в школе, во дворе. А во дворе, в самом углу, стоял домик, в нём прежде была какая-то мастерская. Зашли мы туда. Мрачно, грязно, пол перекосился, мусору целые горы. И тут же всякая металлическая рухлядь – станки брошенные, никуда не годные. В общем, мерзость запустения. Ну, взялись мы, можно сказать, засучив рукава – не смотреть же на такое, в самом-то деле! Анатолий Дмитриевич помог, учителя… Такую устроили мастерскую! Работали желающие… ну, и я в том числе.
Он не сказал, что с первого дня был душой этой затеи.
– Что же выпускала ваша мастерская? – спросила я.
– Гибкий вал для танков! – ответил Лёва.
И как ответил! Выразительней, с большей гордостью нельзя было сказать. Да и было чем гордиться!
Впрочем, когда происходил этот, разговор, я уже хорошо знала Лёву. Но когда он, высокий, худой, в очках, впервые пришёл к нам в класс, ребята не могли скрыть своего разочарования.
«УМЕЛЫЕ РУКИ»
Он был тихий, этот Лёва, вежливый, но, к сожалению, на моих ребят эти качества не произвели впечатления.
– Маменькин сынок, – сказал Левин.
– Очкарик! – отрезал Выручка.