До сих пор меня наказывала лишь мать — редко, и то лишь слегка, как наказывают первенца и единственного ребёнка; никогда она ещё не секла меня по обнажённому телу. Сегодня же очередь была за отцом, и он начал с приготовлений, от которых у меня волосы стали дыбом. Со двора принесли громадный пучок розог, окна открыли настежь, чтобы мой крик донёсся до господского дома, и стащили с меня синие штаны. Что затем последовало, — на это, дорогой читатель, разреши опустить стыдливый покров и удовольствуйся тем, что я, сетуя, шепну тебе на ухо:
— Отец меня сегодня одарил первыми «полосатыми»! Тёплыми, в красную полоску!