Благополучно вернувшись в комнату, он рассказал про огромную собаку, которая караулит лестницу, о людях, которых он видел мельком, обо всех приготовлениях, которые делаются, чтобы захватить их, и заключил тем, что вздыхая произнес:
— Эту ночь нам не пережить!
— Этого я не думаю, — возразил студент. — Я не считаю этих людей настолько глупыми, чтобы они из-за ничтожной выгоды, которую могут извлечь из нас, лишили бы нас четверых жизни. Обороняться же нам незачем. Я со своей стороны потеряю больше всех. Моя лошадь уже в их руках, а она четыре недели тому назад стоила мне пятьдесят дукатов. Кошелек же и платье я отдам охотно, потому что ведь, в конце концов, жизнь для меня дороже всего этого.
— Вам хорошо говорить, — возразил извозчик. — Те вещи, какие вы можете потерять, вы легко приобретете снова; а ведь я послан из Ашаффенбурга, и у меня в телеге много всякого добра, а в стойлах — пара отличных лошадей. Это мое единственное богатство.
— Я не считаю возможным думать, что они причинят вам зло, — заметил механик. — Ограбив посланного, можно вызвать в стране очень много крика и слез. А я думаю так же, как только что сказал господин студент. Я скорее отдам решительно все, что имею, и дам клятву ничего не говорить об этом и никогда не жаловаться, чем из-за своего ничтожного имущества буду сопротивляться людям, у которых есть ружья и пистолеты.
Во время этого разговора извозчик вытащил свои восковые свечи, прилепил их к столу и зажег.
— Так будем ждать, во имя Божие, что случится с нами, — сказал он. — Сядем опять вместе и разгоним сон разговорами.
— Идет! — отвечал студент. — И так как очередь осталась за мной, то я расскажу вам что-нибудь.