И пока начальник с судейскими обходили завод и всё записывали и оценивали, Петер подумал о том, что до леса не так уж далеко. Если ему не повезло с Маленьким, то можно попытать счастья у Большого…
И Петер побежал в лес.
Побежал так быстро, будто сам судья гнался за ним по пятам.
Когда он пробегал место, где впервые разговаривал с гномом, ему показалось, что какая-то невидимая рука пытается его остановить. Но он вырвался и побежал дальше.
Так он бежал до самой границы владений маленького гнома — до небольшого оврага, — и едва он перепрыгнул овраг и крикнул: «Михель!» — огромный сплавщик уже стоял перед ним с шестом в руках.
— Пришёл? — спросил Михель смеясь. — Ну ладно, успокойся! Все твои несчастья от этого Стеклянного карлика! Если уж дарить, то надо дарить щедро, а не как этот скряга! Идём ко мне, в мой дом! Там посмотрим, договоримся ли мы… Сойдёмся ли в цене…
«Сойдёмся ли в цене? Что я могу ему предложить? Ведь я гол как сокол! Чего он хочет?» — думал Петер, подходя к дому Михеля.
Дом этот ничем не отличался от обычных крестьянских домов. Они вошли в комнату.
Петер увидел деревянные стенные часы, огромную изразцовую печь, широкие лавки вдоль стен и кухонную утварь на полках. Михель указал ему место за просторным столом, вышел и вскоре вернулся с кувшином вина и двумя стаканами.
— Если бы у тебя и хватило сил на что-либо в жизни решиться, — сказал Михель, — твоё глупое сердце задрожало бы от страха! Во всем тебе мешает сердце, Петер. А все обиды и несчастья земли, — опять-таки сердце от них болит! Скажи, почувствовала ли что-нибудь твоя голова, когда тебя называли обманщиком и негодяем? Что у тебя, желудок, что ли, заболел, когда начальник у тебя дом отнимал? Отвечай!