Каменное сердце не знало сострадания!
Но когда Петер увидел, как Лизбет упала, он, казалось, пожалел о случившемся и наклонился, чтобы посмотреть, жива ли она.
И тут старичок сказал хорошо знакомым Петеру глухим голосом:
— Не тронь её! Ты растоптал лучшую розу Шварцвальда! Никогда она больше не расцветёт…
Петер побледнел как снег:
— Ах, это вы, господин гном! Ну что ж! Так, видно, должно было случиться! Надеюсь, вы не донесёте на меня в суд?
— Несчастный! — сказал гном. — Другой суд, более страшный, ждёт тебя! Суд твоей совести! Ты продал своё сердце злу!
— Если я его и продал, то никто в этом не виноват, кроме тебя, старый скряга! Ты заставил меня искать помощи у другого!
Едва произнёс Петер последние слова, как маленький Стеклянный гном стал расти и раздуваться: глаза стали величиной с тарелки, а рот превратился в раскалённую печь, в которой бушевало пламя. Как подкошенный упал Петер на колени! Даже каменное сердце не спасло его от страха. Железными когтями вцепился ему лесной гном в затылок, поднял, перевернул в воздухе, как кружит ветер сухие листья, и так швырнул его оземь, что затрещали рёбра.
— Земляной червь! — загрохотал гном. — Ради этой бедной женщины, которая тебя любила и которая накормила меня, я даю тебе ещё восемь дней сроку! Если ты не обратишься к добру, я приду и сотру тебя в порошок…