— Допрашивал ли ты молодого человека и признался ли он в воровстве? — спросил Гарун.
— Нет, это был настолько закоснелый человек, что никому, кроме вас, не хотел признаться! — отвечал калифу судья.
— Но я что-то не помню, чтобы видел его, — сказал калиф.
— Еще бы! В таком случае мне пришлось бы ежедневно отсылать к вам целую кучу этого сброда, который желает говорить с вами.
— Ты знаешь, что мои уши открыты для всех, — отвечал Гарун. — Но, вероятно, улики его воровства были так очевидны, что не представлялось необходимым приводить молодого человека ко мне. У тебя, конечно, были свидетели, Калум, что украденные деньги принадлежат тебе?
— Свидетели? — переспросил тот бледнея. — Нет, у меня не было свидетелей. Но ведь вам известно, повелитель правоверных, что одна монета похожа на другую. Откуда же я мог бы достать свидетелей, что в моей кассе недостает именно этих ста монет?
— Почему же ты узнал, что эта сумма принадлежит именно тебе? — спросил калиф.
Калум отвечал:
— По кошельку, в котором она находилась.
— У тебя с собой кошелек? — продолжал калиф.