Атаман долго смотрел на пойманного и затем сказал:
— Зулиейкский паша! Твоя собственная совесть скажет тебе, почему ты стоишь перед Орбазаном.
Услыхав это, мой брат бросился перед ним на колени и отвечал:
— Господин! Ты, кажется, ошибаешься. Я бедный неудачник, а не паша, которого ты ищешь!
Все в палатке были изумлены этой речью. Но хозяин сказал:
— Тебе мало может помочь твое притворство, потому что я приведу к тебе людей, которые хорошо знают тебя.
Он велел привести Зулейму. В палатку привели старую женщину, которая на вопрос, не узнает ли она в моем брате зулиейкского пашу, отвечала:
— Конечно! Клянусь могилой Пророка, это паша, а никто другой.
— Видишь, негодный, как не удалась твоя малодушная хитрость? — гневно заговорил атаман. — Ты для меня слишком жалок, чтобы я испачкал твоей кровью свой хороший кинжал; но завтра, когда взойдет солнце, я привяжу тебя к хвосту своего коня и буду скакать с тобой по лесам, до тех пор, пока оно не скроется за холмы Зулиейка!
Тогда мой бедный брат упал духом.