В этой монографии автор старался выполнить задачу историка — осветить страшное, невероятно запутанное дело жестокого убийства Императора Николая II и Его Семьи.
Сложность задачи является не в установлении факта убийства — с этой задачей блестяще справился следователь по особо важным делам Н. А. Соколов, несмотря на все хитрости и уловки убийц, — а в строгом определении степени виновности в этом убийстве двух элементов: еврейского и немецкого, взаимно переплетающихся и являющихся столь роковыми не только в деле гибели Романовых, но и в разорении самой России.
Убийство Царя и Его Семьи, организованное среди главарей ЦИК, выполнялось их ставленниками в Екатеринбурге. Не доверяя русской страже, местные комиссары, среди которых преобладали евреи, воспользовались для самого убийства услугами военнопленных, служивших палачами при Чрезвычайке.
С точки зрения уголовного судопроизводства, юридическими виновниками этого кошмарного злодеяния являются зачинщики-евреи и их подчиненные исполнители: немецко-мадьярские пленные и некоторые русские красногвардейцы.
Но с другой, чисто нравственной точки зрения, едва ли не более важной в человеческой жизни вообще, а для несчастной России в особенности, за мученичество Царя и Его ни в чем неповинных детей, за издевательство над Их душой и телом, за Их столь трагичную кончину ответственны немцы, пославшие Ленина и его товарищей революционеров, в большинстве евреев, разваливать Россию.
Убедившись в невыгодности и, может быть, опасности такой задачи для самих себя, немцы вздумали, было, избавиться от большевиков и предлагали русскому обществу в начале 1918 года заменить «совдепы» монархией.
Для выявления этого плана им нужно было согласие Николая II дать на царство своего сына и согласие самого русского общества.
Но их план был не русский, а немецкий. Они стремились не к восстановлению Великой России, а к превращению некогда великого государства в их вассальную колонию.
Понял их планы Русский Император и мужественно, «у преддверия могилы» предпочел честь бесчестью.
Поняла это и душа народа, его интеллигенция, большая часть которой на Московских совещаниях с графом Мирбахом[4] не приняла немецких планов.