— У нее тоже немного времени. С тех пор, как погода исправилась, дела Надин пошли бойчее. Но после обеда она обыкновенно гуляет на нижней палубе, где никого не бывает. Я могу отправиться туда с тобой в половине девятого.

— Великолепно. Итак, решено. Я буду даже любезна сегодня вечером с мисс Чайльд, а потом в Нью-Йорке, если ты сможешь, устрой, чтобы лорд Райган принял наше предложение. Ну, а теперь ступай, Петро. Мне необходимо вздремнуть, я почти не спала прошлую ночь.

Но когда он вышел, она легла, но не заснула, обдумывая положение.

Эта девушка, без сомнения, опасна. Сосредоточенное выражение глаз Питера при описании ее удивительной при­влекательности противоречило его утверждению, что его чувства носят платонический характер. Он «желает только помочь ей!». Ха-ха! И все-таки она была рада, что он сказал это, так как это подало ей блестящую мысль. Правда, то была жестокая мысль, но в любви, как на войне, все средства хороши. Конечно, если девушка — искательница приключений, это оружие окажется бесполезным, и Эне придется изобрести другое. Чтобы выяснить это, надо повидаться с мисс Чайльд; как бы хитра ни была эта девушка, она в течение пяти минут сумеет разгадать ее. Тогда выяснится, прав или неправ был Питер относительно этой до­чери священника, у которой умерла мать.

Эна закрыла глаза и хотела заснуть, но не могла. Перед ее взором рисовался образ лорда Райгана, его матери и сестры, гостящих в их доме на Лонг-Айленде. Как хорошо будет, если они примут предложение погостить у Рольсов. Она сблизится еще больше с лордом Райганом, и, кто знает, может быть осуществится ее мечта — выйти замуж за титулованную особу. Нет, она не допустит, чтобы какая-нибудь модель от модистки могла стать на пути к осуществлению ее заветной цели.

* * *

В этот вечер Вин надела для прогулки длинное синее платье вместо плаща. Оно было поношенное, но приличное, и ее темные волосы были подобраны под узкую шляпку та­кого же синего цвета, как и платье. Она знала, что предстоит ей в половине девятого, и хотя она была благодарна господину «джилидовскому бальзаму», но опасалась последствий его доброты.

Когда она увидела брата и сестру, направляющихся к ней навстречу, улыбка мисс Рольс имела ободряющий характер. Эта улыбка напоминала улыбку Питера, и в их лицах было некоторое сходство: оба были темноволосые с живыми глазами, которые казались светлыми в сравнении с их черными волосами, но живость взгляда мисс Рольс отличалась от живости взгляда ее брата. Его взгляд был немного задумчиво-пытливым, ищущим чего-то, что-то ему еще неизвест­ное, ее — неудовлетворенным, ищущим и не находящим того, что нужно.

Он был худощавым молодым человеком, не очень высо­ким, но хорошо сложенным. Она — небольшая, неуклюжая девушка, почти четырехугольная, но довольно красивая, с прекрасными зубами, которые она обнаруживала при своей дружеской улыбке. Если бы эта улыбка была менее привет­лива, мисс Чайльд, может быть, поняла бы, что великолепное закрытое вечернее платье красного бархата было надето, чтобы произвести подавляющее впечатление на новую скромную знакомую. Но ей не пришло в голову заподозрить в такой хитрости сестру своего нового друга. И притом она так мило улыбалась.

— Мисс Чайльд! Очень рада познакомиться с вами, — приветливо сказала красивая девушка. — Питер рассказал мне о вашей судьбе. Мне кажется, что вы удивительно мужественны.