Эна почувствовала себя вознагражденной за свою жертву. Она и Питер заказали себе лучшие комнаты на «Монархе», но когда лорд Райган с матерью и сестрой, сев на пароход в Куинстоуне, оказались в очень плохих комнатах, Эна уступила свои и Питера комнаты обоим дамам. Это был удачный повод завязать знакомство и приобрести их благодарность.
— Прислуга сказала мне, — заметила она, — что мадам Надин сняла на эту поездку помещение на пароходе и уставила его зеркальными шкафами и дверями, затратив на это большие средства. Я сомневаюсь, сможет ли она выручить эти деньги, если буря продолжится. Кто станет смотреть теперь на живые модели?
— Я, если они так прекрасны, как говорит ваш брат, — ответил лорд Райган, высокий, рыхлый, рыжеволосый ирландец с веселыми глазами и крепкими челюстями. Это была первая титулованная особа, с которой Эна познакомилась, и она горячо молила бога, чтобы она была не последней.
Питеру вовсе не хотелось пожертвовать пятью светлыми нимфами ради удовольствия Райгана; он уже жалел, что заговорил об их красоте, и потому сказал:
— Они скорее походили на умирающих, чем на живые модели, когда я видел их.
— Ну что же, можно пойти посмотреть, как они выглядят теперь, — заметил Райган. — Что вы скажете на это, мисс Рольс?
— Я не знаю, можно ли мужчинам входить туда, — произнесла она нерешительно.
— Какое же может быть препятствие? Разве не могу я купить платье с их фигуры для своей сестры?
— Вот прекрасная мысль! Ты пойдешь, дорогой мой? — подстрекнула младшая сестра.
— Пойду. Пойдемте, мисс Рольс, идем, Эйли. А вы Рольс, не пойдете с нами?