Мальчик убежал разыскивать ожидавшего его внизу Ло­гана.

Вин ни одной минуты не сомневалась, что подарок исхо­дил именно от последнего, и она втайне желала, чтобы вну­три коробки была записка и чтобы он понял, что она вернулась к нему нераскрытой. Она надеялась, кроме того, что по­лученное им разочарование будет уроком, который м-р Ло­ган усвоит, и не будет больше делать попыток вторжения в занятое делом игрушечное царство.

Однако, через час Логан вернулся и шатался без дела, явно ожидая, пока освободится мисс Ливитт. Вин в это время показывала куклы требовательной женщине, которую не могли удовлетворить самые очаровательные фарфоровые или восковые улыбающиеся куклы. Наконец, пересмотрев не­сколько дюжин, она удалилась, заявив, что пойдет в магазин Бингеля. Эта угроза, нарочно произнесенная визгливым голосом, была услышана мистером Тобиасом.

У него еще ни разу не было случая сделать выговор № 2884. И действительно, он отметил ее как очень растороп­ную приказчицу. Он видел, что, если у № 2884 оставалось пять минут свободных, она тратила их обыкновенно не на полирование ногтей или на разговоры о вчерашнем танцовальном вечере, как это делало не мало девушек, а на изучение товаров, заглядывание в ящики и на полки, чтобы знать, что предложить покупателю, не спрашивая у приказчиц, дольше ее служивших в отделении.

Это было самым верным признаком дельного приказчика, и, кроме того, она умела обращаться с покупателями. Она сдерживалась даже с самыми раздражительными посетителями. Ее восторженное отношение к игрушкам и знание их механизма часто оказывало гипнотическое действие на покупателей, приобретавших дорогие вещи, которых раньше вовсе не имели в виду.

Мистер Тобиас распознал все эти качества в № 2884 и, несмотря на свою черствую душу, восхищался ею. Он соби­рался, если она будет продолжать так же, как начала, замолвить о ней словечко перед высшим начальством. Но в этот момент, находясь в особенно раздражительном состоянии духа, вследствие расстройства желудка, он решил, что эта «светлая девушка» попалась в серьезном проступке.

Было уже слишком поздно вернуть потерянного клиента, но в то время, как Вин поспешно укладывала куклы в картонки, прежде чем заняться следующим покупателем, мистер Тобиас накинулся на нее: «Почему вы отпустили эту лэди, не показав ей одну из наших лучших кукол? — спросил он, смотря на нее сердитыми глазами.

— Я показала ей все, что есть за эту цену, за какую она спрашивала, и даже немного более дорогие куклы, — оправды­валась № 2884.

— А почему вы не показали ей куклы, которую вы все называете «Маленькой сестричкой»? Я слышал, как вы го­ворили, что, если бы от вас зависело, вы бы не расстались с ней.

Вин густо покраснела, продолжая впрочем твердо выдер­живать испытующий взгляд заведующего. «Маленькая се­стричка» была ее любимой куклой и ни для кого в отделении не было тайной, что мисс Чайльд решила продать ее только при условии, что она попадет в подходящий и хороший дом. Вообще, ей тяжела была самая мысль о продаже своей лю­бимицы. Ей казалось, что продажа этой очаровательной сол­нечной головки, с смеющимися темными глазами и ямочками на щеках, равносильна продаже ребенка с аукциона на не­вольничьем рынке. Если бы у нее было 20 долларов, которыми она могла располагать, она купила бы куклу для себя. И по­тому она чувствовала себя виновной в том, в чем обвинял ее м-р Тобиас.