В первой главе на основании отзывов освободительной печати 1905―6 годов о неудовлетворительности постановки у нас школьного богословия и некоторых сторон церковной жизни автор уверяет читателей, что „все богословие господствующей Церкви, его система, направление и дух проникнуты началами латинства, протестантизма и даже атеизма" (sic).
Во второй главе доказывается „еретичность символических книг" пр. Церкви: а) „Православного испов. веры" и б) „Послания восточных патриархов".
В третьей отмечается „разноверие" греческой и русской церквей: „исповедуемое учение там и здесь будто бы не одно и то же" (стр. 19). В чем же разница? Да в том, что греки перекрещивают латинян, а русские нет, у греков патриаршее управление, а у русских синодальное, греки болгарский филетеизм осудили, а русский Синод нет.
Четвертая глава, неграмотно озаглавленная ― „без понятия православия" ― тщится доказать, что в богословие Прав. Церкви „вошли все еретические верования и взгляды как древних, так и современных лжеучителей", и что самое понятие „православие" есть для представителей господствующей церкви нечто искомое", ибо предсоборное присутствие имело разногласие в своих заседаниях по многим предметам, и сам Победоносцев и Государь Император выражали желание на предполагаемом соборе обсудить „предметы веры"...
В пятой главе автор пытается установить, что Православная Церковь погрешает в учении о Сыне Божием.
В шестой, ― что она погрешает в учении о Пресвятой Богородице.
В седьмой ― в учении „о человеческом зачатии".
В восьмой ― в учении „о церкви".
В девятой ― „о крещении".
В десятой ― „о мѵропомазании".