Шум.
(Возвышает голос.) Не стройте иллюзий — мы не уступим ни пяди из того, что завоевали!
Еще больший шум и еще громче звучит голос Ганны.
Мы не уйдем из правительства, чтобы предоставить вам удовольствие делать в стране, что пожелает дядя Сэм? (Подходит к окну.) Вы слышали, что говорил народ? Он понимает, что когда нападают на коммунистов — лучших защитников народа, то метят в народ.
Христина (высокомерно). Не одни вы воевали с немцами!
Ганна (страстно). Да, но мы с полным правом можем сказать, что наша партия в борьбе понесла столько жертв (голос ее дрогнул), сколько не понесли все ваши партии вместе.
Beнта. Вы хотите забыть эти жертвы? Не удастся!
Ганна. Они бились не за то, чтобы мы продали свою честь за доллары! Это знает наш народ. И рядовые члены ваших партий — те, кто сражался с нами рядом против фашистов, — помнят о страданиях и надеждах, которые они разделяли с нами. (Горько.) Так что же? Забыть об этих надеждах? Продать за яичный порошок и сигареты нашу свободу, честь, верность Советам? Выдать Уолл-стриту наше хозяйство? Надеть на себя петлю?
Шум.
(Перекрывая его.) Нет, не будет этого, не будет!