Кум Стебан. Я приметил американскую мисс — она рассматривала картины. Когда я уходил, мне навстречу шли монсиньор кардинал, господин Вастис, вы, госпожа Падера, — не так ли? — несчастный Иоаким Пино и еще американец. Я видел его на празднике в нашей замковой церкви, он стоял рядом с президентом… И еще был тот проклятый монах, который обманул меня, подло обманул… Вместо того чтобы молиться за здоровье моей дочери Анны… она умерла, умерла, добрые люди… он пьянствовал в кабаке на мои деньги и пел непотребные песни… Ах, об этом лучше не говорите (Вытирает слезы.)
Ганна. Мы накажем его за это, добрый человек. До свидания! Не надо плакать — ее все равно не вернуть.
Кум Стебан. Ах, боже мой, боже мой! (Уходит.)
Ганна. Ну, Христина, вы по-прежнему будете отрицать свое участие в этом деле?
Христина (кричит). В каком деле?
Ганна (спокойно). В убийстве Иоакима Пино.
Христина. Предъявите улики и сажайте меня.
Ганна (с недоброй усмешкой). Садитесь, прошу вас.
Входит Коста, он в национальном костюме.