Марк (холодно). Знаю.
Магда. Я решила поговорить с тобой перед заседанием.
Марк (сварливо). Мы могли бы поговорить дома.
Магда. Дома, где ты почти никогда не бываешь?
Марк (не в силах смотреть в глаза Магде). Я очень занят.
Магда. Да-да! В самой малой степени — строительством и в большей степени — веселым времяпровождением: вином и картами. Молчи, я все знаю. Знаю всех этих твоих друзей. Инженера Берта Жакобо и прочих, которыми ты окружил себя в управлении. Ты понимаешь, кому ты доверился?
Марк. Ну, знаешь, политические убеждения специалистов, если даже они не совпадают с твоими, не могут служить помехой для использования этих людей.
Магда (горячо). Значит, по-твоему, можно примириться с любым реакционером?
Марк (с досадой). Ты слишком часто повторяешь это слово. Оставь в покое этих так называемых реакционеров. У страха глаза велики.
Магда (с возмущением). Ты повторяешь слова своего отца. Иоаким Пино тоже говорил, что с реакцией можно ладить. Он лез из шкуры, чтобы служить ей, как, впрочем, и любой правый социалист. Когда Иоаким Пино перестал быть нужен реакции, его просто убили.