Кристич. Что ж, все идет так, как вы хотите.
Лейн. Далеко не все, аббат. Кроме того, для нового порядка, который будет установлен в этой сумасшедшей Европе, нужны надежные люди, а где они? В Италии и Франции — кипящий котел… Здесь почти безнадежно…
Кристич. Не следует унывать, сэр. Скажем, тот же Петр Мрачек. Я бился с ним целый месяц и уж думал, что все пропало. Фанатик, чистая жизнь — не подкопаешься. (С торжеством в голосе.) Но недавно я напал на одну его страстишку… Сэр, сейчас он будет здесь!
Лейн (пораженный). Петр Мрачек?
Кристич. В каждой жизни, сэр, можно найти кусочек грязи и сделать из нее гору. Я увидел этот кусочек… Он пошел на удочку. Теперь он наш. (С готовностью.) Я ваш друг, и я бескорыстен. Я уступаю вам этого Мрачека.
Лейн. О, спасибо, спасибо, аббат! Это большая находка! Но ведь и мы немало сделали для Тито! Благодарю вас!
Кристич (подчеркнуто любезно). Пожалуйста!
Лейн. Но достаточно ли крепок крючок, на котором вы держите своего друга? Достаточно ли надежен, чтобы он мог… ну, скажем, не слишком удивиться, увидев нас здесь вдвоем? Как никак я американский атташе, а вы мученик режима Тито, принятый в объятия народом этой страны.
Кристич. Крючок крепче стали. Он называется честолюбием, сэр.
Лейн. Вы молодчина! У вас можно кое-чему поучиться. Ну, а каковы ваши успехи на агрономическом поприще? (Смеется.)