Кардинал (благоговейно, словно он служит мессу). В тот социализм, который, выходя за пределы массы с ее отвратительными физиономиями и гнусным весельем, равняется на благополучие индивида. Ошиблось и христианство, мой друг, нападая на социализм, ошиблись и социалисты, нападая на религию и отвергая мощь церкви… Теперь перед лицом коммунизма пришла пора установить взаимопонимание и единство.
Христина (искоса посмотрев на него). Кого это вы стращаете, кардинал? Я не робкого десятка, вы знаете!
Кардинал. Поглядите в окно, друг мой. Там готовится революция; она сметет нас, если мы не подавим ее…
Христина открывает окно, гул народных масс врывается в зал.
Христина (спешно закрывает окно. Толп напугала ее, и она решила, что пора играть в открытую). Да, пожалуй, вы правы… Я с восхищением прочитала вашу книгу, монсиньор. Да-да, отдельный человек — источник и оплот аристократизма. В том новом порядке, о котором мечтают аристократы Духа, должна быть своя философия. Христианство, увы, обветшало, вы подновляете его…
Кардинал (торжественно). Во имя борьбы с марксистской философией.
Христина (усмешка скользнула по ее губам). Но народ требует замены устраненных или подавленных понятий. Ему все-таки нужна духовная еда. Ваша философия — вполне приличный корм для толпы. (Пауза. Решительно.) Моя партия ссудила бы вам крупную сумму для того, чтобы ваша книга была в каждом доме.
Кардинал (остолбенев от такой неожиданности). Вы бы помогли мне?.Я не ослышался?
Христина. Нет, монсиньор. Я националистка, а национализм может опираться только на отдельную личность. Ваша философия приемлема для нас. (Пауза.) Впрочем, и вся ваша деятельность…
Кардинал (все еще не понимая Христину и лавируя, чтобы не попасть впросак). Она направлена только к торжеству веры.