Плотный пакет с надписью: «Может вскрыть только исключительно лично сам тов. Супрун С. П.».
Счетовод управления по борьбе с оползнями пишет на семи мелко исписанных листах, что «настоящим знакомлю вас с получением прибавочной энергии, не теряя время и путь». Изобретатель-счетовод предлагает новый вариант «вечного двигателя». Он утверждает, что «по его принципу мы можем перемещать груз на обыкновенных ремнях по безвоздушному пространству, не считаясь с воздушными ямами». «Я желаю, — пишет изобретатель в заключение, — чтобы человеческий род был возможно скорее освобожден от гнусных рабских оков».
Супрун откладывает в сторону это письмо: оно немного подождет ответа.
Узкая бумажная полоска. Телеграмма. Старый учитель благодарит за поздравление и подарки ко дню пятидесятилетия своей педагогической работы.
Адрес на одном из конвертов написан знакомым почерком. Это от Левки, от товарища его, Супруна, младшего брата. Левка мечтал попасть в летную школу, но его по молодости лет не принимали. Он долго обивал пороги разных учреждений, говорил там басовитым тоном, раньше времени начал бриться, чтобы скорее борода росла, но все это не помогало. Тогда он обратился к депутату «по знакомству». Тот, вняв его мольбам и горячему желанию, помог. Теперь Левка делает в авиации успехи. Супрун вскрывает конверт, читает письмо и с каждой прочитанной строчкой все больше хмурится. Левка безудержно хвастает. Он овладел всего пятью-шестью машинами, и теперь море ему кажется по колено. Ему уже все нипочем. Он восхищается новым истребителем, а свою учебную машину называет не иначе, как телегой. Супрун вскипает. Он всердцах пишет Левке сердитое письмо, называет его зазнайкой и советует опомниться, пока не поздно. «Кроме того, надо уважать машину, которая тебя впервые подняла в воздух», заканчивает он и делает такой росчерк, что в конце его возникает большая синяя клякса.
Летчик встает, чтобы размяться. Часы показывают далеко за полночь. Он берет папиросу из наполовину уже опустевшей коробки. Курит, большими шагами ходит по комнате, что-то обдумывает. Немного погодя он снова садится за стол и достает из отдельного ящика начатое им еще несколько дней назад письмо наркому.
Это горячее, идущее от самого сердца письмо. Супрун подробно излагает свои соображения о работе летчика-испытателя.
«Военный летчик-испытатель, — пишет он, — должен быть прежде всего хорошим воздушным бойцом, ему крайне желательна боевая практика, боевой опыт, — тогда он сможет более полно оценивать качества испытуемых машин и вносить в эту работу много нового и ценного».
Далее он пишет, что безуспешно прошел уже несколько инстанций, прося направить его вместе с группой летчиков-испытателей на ту нашу границу, где хитрый и подлый враг частенько пытается прощупать силу Советского Союза. «Как депутат, я не могу остановиться на полпути, так как это дело государственной важности». Он надписывает адрес, первые два слова которого: «Москва, Кремль…»
…Алеет бледно-серый горизонт на востоке, и свет настольной лампы незаметно блекнет. С аэродрома доносятся первые хлопки запускаемых моторов. Это труженики авиации, механики и мотористы, спозаранку готовят машины.