— Вот! — ответил начштаба, показывая пальцем точку на северо-западе.
Самолет несколько минут спустя сел, подрулил к стоянке, и Супрун легко соскользнул с крыла наземь.
Водворив на место чуть съехавшую в сторону пряжку ремня, начальник штаба твердым шагом направился навстречу командиру.
Повторяя про себя приготовленную речь, начштаба собирался тут же выложить, наконец, все, что у него наболело на сердце.
Он хотел сказать командиру, что весь полк отчаянно переволновался из-за его задержки, что он, начальник штаба, устал получать замечания от командования за то, что его, Супруна, недостаточно берегут и дают ему соваться в самые рискованные дела. Кроме того, он попросит учесть, что Супрун для него не только старший командир, но и близкий друг. Начштаба козырнул и хотел уже было открыть рот, но командир, не выслушав рапорта, возбужденно заговорил первым:
— Вот что, старина! Есть одно срочное дело. В этом месте реки, — Супрун показал карандашом точку на карте, лежавшей под прозрачной крышкой планшета, — немцы наводят переправу. Там накапливаются танки, машины и обозы.
— Хотят, наверно, незаметно проскочить к нам в тыл, — вставил начштаба.
— Вот именно, — подтвердил Супрун. — Их намерение ясно, и по гансам нужно как следует стукнуть.
Забыв про заготовленную речь, начштаба осторожно спросил:
— А точно ли это немцы?