После внешнего начался внутренний осмотр корабля, во время которого неожиданно произошел конфуз. Несколько человек проникли через нижний люк стрелка в задний отсек и перетяжелили его, отчего хвост самолета быстро опустился книзу, сильно ударившись при этом о землю. Висевшая вертикально крышка люка от удара смялась сама и повредила часть обшивки.
Люди вылезли из машины, слегка напуганные и сильно сконфуженные своей неловкостью. Они так горячо взялись за работу, что все следы поломки через несколько часов исчезли.
Через пару дней самолет вылетел обратно. Синоптики предсказывают хорошую погоду на большей части пути, но в то же время предостерегают, что над Уральским хребтом могут быть неприятности.
Бомбардировщик поднимается, делает прощальный круг над аэродромом, — видно, как снизу машут руками, желая счастливого пути, — и ложится на курс 270 градусов — домой, на запад.
Над самолетом ярко сияет солнце, на душе легко и хорошо: радист только что «поймал» сводку Совинформбюро, из которой нам становится известен новый успех наших войск. Это развязывает языки. Разговоры о температуре и давлении масла, о наддуве и оборотах временно отходят в сторону. Члены экипажа горячо «планируют» направление будущих ударов наших войск. Самолет имеет хорошую звукоизоляцию; проникающий внутрь гул моторов не громче шума в вагоне пригородной электрички, так что вполне можно разговаривать, не повышая голоса.
Постепенно разговор возвращается в профессиональное русло масляных давлений и оборотов мотора. И снова видно, как внизу плывут бескрайние просторы Западной Сибири, хвойные леса, степи, промышленные города и поселки.
А в ушах музыкальным сопровождением к этим пейзажам звучит чудесная музыка: радист настроился на волну, на которой передают отрывки из «Евгения Онегина».
Вдруг Краснокутнев смотрит на часы, достает дорожное зеркальце, глядится в него и с сожалением говорит:
— Поторопились вылететь, и побриться не успел. А на аэродроме жена с дочкой встречать будут. Краснеть небритому придется.
— Да! Теперь уже ничего не сделаешь, — сочувственным тоном говорит Калабушев. — Вот настанет когда-нибудь времечко, в небе можно сделать остановку, бросить якорь у воздушного причала, вылезти из машины, побриться и отдохнуть. А сейчас уже до посадки вам придется потерпеть.