— Посмотрите, что там случилось, — спокойным тоном сказал он.
И Калабушев, встав на сиденье, прижался носом к прозрачному колпаку, тщетно пытаясь разглядеть, что делается снаружи. Очередная вспышка молнии помогла ему.
— Разбило корпус радиополукомпаса, — сказал он. — Градом, наверно. Он из пластика сделан, лопнул.
— Я думал, что-нибудь похуже, — с облегчением сказал командир, и все остальные тоже облегченно вздохнули.
Полет продолжался. Эта переделка длилась лишь несколько минут, но какими долгими казались они!
Постепенно гроза утихла. Стало тише, спокойнее. Облака светлели, в них появлялись разрывы, и вдруг, совершенно неожиданно, самолет попал в яркий, полный жизни и света солнечный мир. Теперь из окон можно было осмотреть машину. На ней множество незначительных вмятин и на больших участках слетела окраска.
— Вот вам нежданно-негаданно провели испытания на прочность, — говорит командир. — Выдержала. Живучая!.. Теперь можно и добриться.
Он снова включил автопилот и успел вовремя закончить туалет, не забыв надушиться одеколоном. Внизу — ближние подступы к аэродрому.
Командир издали узнал свой черный лакированный легковой «додж» и весело сказал:
— Так и знал, что приедут встречать!