— Дело сложное и рискованное, — сказал начальник. — Взвесьте все хорошенько, подумайте, решите и денька через два загляните ко мне с ответом.
— Я уже решил, — сказал Супрун. — Работа мне подходит.
= Ученый самолет
Было одно время — это было в 1933 году, — когда некоторым нашим авиаторам казалось, что с имевшимися в их распоряжении моторами уже нельзя выжать из самолетов большую скорость. Достигнут, мол, предел, и, чтобы перешагнуть его, нужны более мощные двигатели.
Инженеры Харьковского авиационного института имели на этот счет свое мнение. Они не только внимательно изучали все, чем к тому времени располагала авиация, но и отчетливо представляли себе пути, по которым пойдет увеличение скорости.
Харьковчане работали дни и ночи, работали с упоением и самопожертвованием. В них горел огонь творчества, их стремления были благородными, а цель очень заманчивой. Эта работа на первых порах встречалась с сомнением. Одни говорили: «Гм… посмотрим», и устранялись от помощи. Другие высказывались так: «Идея хорошая, но что из нее выйдет, трудно сказать».
Нехватало инструментов и материалов, приходилось выпрашивать на заводах, приносить из дому. Нехватало рабочих, — инженеры сами становились к стапелю. Прошел не один месяц, прежде чем харьковчане сумели показать плоды своего труда. Они построили новый самолет, применив в его конструкции все известные тогда в авиации новинки, сделали изящными и обтекаемыми его внешние формы, поставили серийный отечественный мотор и попросили опробовать свое детище — «ХАИ-1», как они его назвали.
Летчик Краснокутнев, которому поручили испытать этот первый скоростной пассажирский самолет, не мог им налюбоваться.
Самолет радовал взор красотой своих форм. Его мотор был закрыт удобным и хорошо обтекаемым капотом. Переходы от одной части самолета к другой были тщательно «зализаны», а немногочисленные выступающие наружу детали прятались под плавными обтекателями. Вся поверхность машины была отполирована, и настолько гладко, что в нее можно было смотреться, как в зеркало. Впервые в Союзе харьковчане установили на своем самолете убирающиеся шасси, и все это, вместе взятое, дало возможность многоместному пассажирскому самолету развивать скорость на 60–70 километров больше скорости иного одноместного истребителя. Харьковчане имели заслуженный успех.
Летчик Краснокутнев с удовольствием испытывал «ХАИ-1». Какой же летчик, да еще испытатель, может равнодушно относиться к машине, которая летает быстрее всех?! Он сделал много испытательных полетов. Некоторые из строителей машины участвовали в них. И те, кто летал, и те, кто дожидался на земле, с одинаковым вниманием слушали после каждой посадки замечания летчика. Специальная бригада быстро и хорошо устраняла замеченные недостатки. Но однажды «ХАИ-1» «согрешил» настолько явно, что замечаний летчика не потребовалось: все было и так ясно.