Здесь воздух реже. Тень машины быстрее скользит по земле.
Они делают замеры — и опять ввысь.
Становится холоднее, дышать трудновато. Поворот кислородного крана — и сердцу легче.
Машина все с большим трудом ползет вверх. Ей тяжело, как человеку, уже одолевшему крутой подъем. Но самая трудная вершина еще впереди.
Летчик переговаривается со штурманом.
Кажется, барахлит связь; голос штурмана то замирает на полуслове, то его не слышно совсем.
— Штурман! — во всю мочь кричит летчик. — Чего молчишь?
Тихо в наушниках — ни ответа.
— Слышишь, штурман?! Высота такая-то, обороты такие-то, скорость такая-то. Повтори!
Но ни один посторонний звук не примешивается к гулу моторов, к свисту вспарываемого воздуха.