Тут он увидел, что его самого несет в озеро. Над самой водой он отцепился от парашюта и скользнул вниз, — иначе набухший купол утащит его на дно. Озеро, однако, стало уходить в сторону.
Воздушное течение понесло его к берегу. Летчик подтянулся на лямках, развернулся по ветру и мягко шлепнулся оземь.
К нему уже бежали люди, прыгая по кочкам, неслась автомашина. Его сразу же успокоили: обломки упали на стадионе, и в лесу вокруг него никто не пострадал.
На душе стало легче. Он почувствовал, что все тело наливается тупой, ноющей болью. Хотелось лечь и забыться. Но было исключительно важно осмотреть обломки машины, чтобы дать правильное заключение об аварии.
Преодолевая боль, он поехал к месту падения машины. Около бесформенных остатков самолета толпился народ. Наперебой ему стали рассказывать подробности того, что он сам пережил. Какой-то старик, увидев ордена на груди летчика, громко сказал:
— Ничего страшного! Машину новую скоро сделают, а такого орла не больно скоро.
Все стали звать летчика к себе домой — отдохнуть, полежать, выпить чайку.
Стефановский почувствовал, что у него кружится голова, становилось все труднее стоять на ногах. Он взглянул на себя и ужаснулся: вместо одежды на нем были какие-то лохмотья. Сквозь эти лохмотья виднелось почерневшее от ушибов тело.
Его уложили в машину и повезли домой. Только уложили в постель, как раздался телефонный звонок.
Товарищ Ворошилов спрашивал о состоянии летчика, может ли он дойти до телефона.