Молодой, энергичный летчик-инструктор Юрченко попытался как-то по-новому использовать машину. Она развалилась в воздухе и кусками полетела на землю, похоронив под обломками летчика. Этот несчастный случай подействовал на Стефановского, как ушат холодной воды, и запомнился на всю жизнь в виде короткой и острой формулы: «С техникой фамильярничать нельзя!» В обращении с техникой нужен точный, трижды проверенный расчет.
Постепенно пробуждавшийся в Стефановском дух творчества — дух исследователя и экспериментатора — все более давал себя знать. Давно установленные нормы и каноны в его глазах одряхлели и потеряли свою убедительность.
Он все чаще атаковал начальство рапортами о переводе. Добивался он перевода два года. И его перевели… инструктором в Луганскую авиашколу.
Еще один год инструкторской работы и многочисленных рапортов новому начальству. И наконец он получил назначение военным летчиком-испытателем. На эту работу посылали опытных в летном деле людей.
Открывалась новая страница в его жизни. Шел 1931 год.
Летчик Чкалов
Инструктор Стефановский прибыл к новому месту назначения и представился начальству.
Когда он исполнил все формальности, его спросили:
— Вы летали на «ТБ-1»? Нет? Тогда вам придется по возможности скорее изучить эту машину. Отправляйтесь на аэродром и спросите там летчика Чкалова.
По пути на аэродром Стефановский вспоминал: Чкалов? Он раньше слышал эту фамилию. В школе и частях иногда упоминали ее. Крылатая молва разносила много такого, что было и чего не было. Но основное оставалось: смелость, мужество, исключительное летное мастерство этого, тогда еще рядового летчика.