Через несколько секунд Супрун пожимал и тряс докторскую руку с такой силой, что последний забормотал по-латыни что-то, относящееся, кажется, к вывихам суставов, стараясь в то же время избежать их.
— Я ведь привез, доктор, то, о чем вы меня просили, — говорил тем временем Супрун. — Чуть не оказался вралем перед вами! Все время помнил, а под конец едва не забыл.
И тут доктор Шлайн поспешно начал вспоминать, что же такое он заказывал Супруну накануне его отъезда за границу.
Но это было давно, шесть месяцев назад, и доктор, как ни старался, не мог вспомнить, о чем он просил Супруна. Тогда он стал уводить разговор в другую сторону, пытаясь этим выиграть время.
— Стоит ли говорить о пустяках, — застенчиво улыбаясь, сказал доктор, высвобождая руку. — Вы бы лучше поведали, Супрун, где, в каких краях побывали, что интересного повидали. Как там заграница поживает?
— Ого! — засмеялся летчик. — Не успел приехать, как сразу в докладчики попал. Вы далеко направляетесь, доктор? На старт? Тогда я вам попутчик.
Они шли по усыпанной гравием дорожке, петлявшей среди цветников и клумб, которых было немало по краям утопавшего в солнечных лучах аэродрома.
— С чего же прикажете начать? — спрашивает Супрун.
— С чего путешествие начали, — ответил доктор.
Супрун говорил громко и оживленно, сопровождая свои слова энергичной жестикуляцией и по привычке шагая до того быстро и размашисто, что доктор едва поспевал за ним.