Сталин. Значит, ничем не можете помочь?
Буткевич. Я начал расчеты для форта «Риф»…
Сталин. Нам нужны не теоретические расчеты, а дело, практика. Вы слушали, как выступали товарищи?
Буткевич. Я представлю расчеты…
Сталин. Неконкретные, пустые предложения. Послушаем начальника штаба Кронштадтской базы.
Рыбалтовский. Я внимательно слушал выступления товарищей, особенно с кораблей. И должен сделать некоторые выводы. Теоретические, научные положения, утвердившиеся во всех флотах мира — подчеркиваю это, — осуждают атаку приморских крепостей флотом. За последние пятьдесят пять лет не было ни одного примера удачных атак. А прошло много войн: итало-австрийская, франко-прусская, русско-турецкая, испано-американская, японо-китайская, русско-японская, наконец — мировая война… Все они показали безуспешность операций кораблей против берега. Последний пример — провал атаки британским флотом фортов Дарданелл…
Красная Горка — очень сильный форт, крепость. Наши корабли просматриваются и с финского берега. Противник видит даже разводку паров. Далее. Весь район действий наших линкоров простреливается с финского берега. Посылая линкоры против Красной Горки, мы ставим их между двух огней: и с Красной Горки, и с финского берега… Это не всё… Научный анализ должен быть полным. Противник на путях наших линкоров держит свои подводные лодки. Вы слышали сообщение об этом…
Голос. Да, одну английскую лодочку отправили на дно лихо.
Рыбалтовский. Я считаю, что предложения о посыле линейных кораблей и крейсера «Олег» с научной военно-морской точки зрения неприемлемы. Более того — опасны… Эти пылкие антинаучные предложения могут обречь Балтийский флот на гибель. Считаю своим служебным долгом поставить совещание, равно и советское правительство в известность об атом. Добавлю, что интенсивный огонь приведет к тому, что через день-два стрельбы орудия будут изношены, или, как говорят специалисты, «расстреляны», и Балтийский флот окажется не в состоянии встретить английскую эскадру, выжидающую в Биоркэ…
Воронов. Что же вы предлагаете?