Много раз я имел возможность убедиться в поразительной способности этих людей к выслеживанию. Накрасив себя с головы до ног, индейцы принялись за приготовление к военному танцу. Каждый лагерь развел по большому костру. Около шалашей были сложены запасы горючего материала на целую ночь. По данному знаку все вскочили, схватили копья и, соединившись в круги, понеслись около вспыхивающих костров. Дикари все больше и больше разжигали себя пением и, наконец, устремились в неистовый танец. Они потрясали копьями и с яростными угрозами бросались на невидимого врага. Иногда из круга отделялся воин. Он выкрикивал проклятия и месть хуамбисас, укравшим у него жену.
Вдруг раздались первые удары грома обещанной бури. Все происходило так, как предсказывал Тухаймпай. Забушевал ветер, полил потоками дождь, загремел гром и заблистала молния. Стихия разыгралась так сильно, что мы выставили охрану перед нашим шалашом. Кругом шел треск от ломающихся сучьев. Сучья падали на землю и одного из них было достаточно, чтобы уничтожить наш шалаш.
Через полчаса все пришло в прежнее состояние. Мы вылезли из шалаша и начали раздувать костер. Буря прошла, но в сердце каждого индейца она оставила веру в могущество своего начальника. Теперь, уверенные в победе, дикари бросились танцевать с удвоенной энергией. Они прыгали, скакали и разжигали в себе дикую ненависть и кровожадность. Всю ночь продолжался этот дьявольский танец. Нам ничего не оставалось делать, как сидеть с ружьями наготове и ждать рассвета. Нам было не до сна в то время, когда ярость индейцев была доведена до белого каления.
Я не берусь объяснять удивительный успех Тухаймпая. Я только не могу допустить что это было случайное совпадение обстоятельств. Нет, скорее он угадывал каким-то шестым чувством приближение дождя, или просто умел узнавать о приближении бури при помощи тщательных наблюдений над движениями различных животных, — словом, по признакам, которые замечают только настоящие сыны леса.
Нападение
С наступлением утра перед нами открылась такая картина. У костров лежали измученные ночными плясками воины. Они спокойно готовились к битве. Нам казалось, что, растратив ночью все силы, им трудно будет вынести напряжение боя. Однако мы понимаем сражение совершенно иначе, чем они. Длительность и напряженность современного боя для индейцев совершенно неизвестны. Они действуют хитростью и неожиданностью. Что для нас является делом целых дней и недель, то они кончают в несколько минут.
Индейцы слонялись среди потухшего пепла, занятые своими горшками с краской, перьями и передниками. Краска хито за ночь сделала свое дело, и индейцы стали черными с головы до ног.
После непродолжительного завтрака, — для индейцев было достаточно несколько глотков гиаманхи, — все участники похода отправились к воде. Приближался момент нападения. Дикари в своих новых передниках, с накрашенными лицами и с пучками туканьих перьев на голове и в ушах, представляли опасную банду. Тихо вытащили они челноки и переплыли на противоположный берег реки. Мы прошли 200 метров и остановились. Здесь индейцы оставили несколько пожилых мужчин для охраны челноков. Затем мы пошли дальше по лесу за нашими лазутчиками. Согласно плану, дикари разделились на две группы. Одна группа антипас пошла в обход, чтобы напасть на отдельные стоянки, другая группа из агуарунас держалась берега и должна была двигаться на ближайшие поселки. Мы, белые, теперь черные, составляли прикрытие для последней колонны под личным наблюдением Тухаймпая. Пройдя некоторое расстояние, мы остановились. Мы должны были ждать начала нападения.
Едва мы остановились, как до нашего слуха донеслись удары махете о дерево.
В этой части рассказа я буду краток и скажу только немного о приемах войны у иифарос. Они отвратительны. Нападающие не проявляют храбрости, а те, на которых они нападают, не могут защищаться. Как подкрадывающаяся кошка бросается на птицу, так же иифарос нападают на своих врагов.