– Жизни тех благородных преступников не пропали даром.
– Память о них будет вдохновлять нас.
– Да, – сказал Майлз. – Я слышал передачу.
– Точно, – сказал Министр. – Именно так. Тогда ты, вероятно, оценишь, какую перемену этот случай делает в твоем положении. Вместо первого, как мы надеялись, успеха из длинной серии, ты – наш единственный. Не преувеличивая, можно сказать, что будущее пенологии в твоих руках. Само разрушение Замка Маунтджой было просто задержкой. Конечно печально, но это можно выставить как родовые муки великого движения. Но есть и темные стороны. Кажется, я говорил тебе, что наш великий эксперимент проводился при внушительной оппозиции. Теперь – это конфиденциально – оппозиция стала болтливой и неразборчивой в средствах. Конечно, шушукаются, что пожар был не случайностью, а делом тех самых людей, которых мы стараемся обслуживать. Эту кампанию надо подавить.
– Они не справятся с нами так легко, как им кажется, – сказал Министр Отдыха и Культуры. – Мы, старые псы, знаем пару-тройку трюков.
– Именно. Контрпропаганда. Ты – наш Экспонат «А». Неоспоримое доказательство триумфа нашей системы, мои коллеги уже написали твою речь. Тебя будет сопровождать мисс Флауэр, она покажет и пояснит макет нового Маунтджоя. Пожалуйста, мисс Флауэр, макет.
Пока они говорили, Майлз все время видел неуклюжий покрытый предмет на столе у окна. Теперь, когда мисс Флауэр открыла его, Майлз глянул с испугом. Предмет оказался знакомым стандартным ящиком, поставленным на-попа.
– Спешная работа, – сказал Министр Благоденствия. – Для турне вам дадут что-нибудь поизящнее.
Майлз глазел на ящик.
Ящик вписывался. Он точно вставал на место в пустоте его разума, удовлетворяя все потребности, к которым он был подготовлен своим воспитанием. Кондиционная личность признала свое настоящее предопределенное окружение; сады Маунтджоя, потрескавшиеся фарфоровые безделушки Клары и окутывающая ее борода были трофеями уходящего сна.