Проводив глазами самолёты Бесфамильного, Иванов облегчённо вздохнул.
– Наконец-то! – радостно сказал он Фунтову. – Дело налаживается. Что нового сообщает наш Робинзон?
– Молчит! Вероятно, потеря аэродрома его вконец расстроила.
Иванов и его товарищи были слишком уверены в благополучном исходе перехода "блиновцев", чтобы серьёзно волноваться за их судьбу. Проведённые на льдине почти полтора месяца настолько притупили остро ощущаемое каждым живым существом чувство опасности, что они приобрели редкую способность относиться слегка иронически к самому безвыходному положению. Тревога Блинова им всегда казалась несколько преувеличенной, и они с удовольствием иронизировали на его счёт. Но на этот раз слова радиста покоробили Иванова. Несколько часов подряд занятый обслуживанием перелёта Бесфамильного, он не отвечал на позывные Блинова, надеясь, что "маленькое расстояние не подведёт". И теперь сообщение Фунтова обескуражило его.
– Бросьте шутки, – заметил начальник базы. – Сделайте всё, чтобы немедленно восстановить связь.
Радиста удивил непривычный тон начальника, но он ничего не ответил, переключив всё внимание на работу. Его попытки были тщетны – Блинов не отвечал. Фунтов уже стал сомневаться, в порядке ли его рация, когда в рубку зашёл метеоролог Вишневский.
– С Блиновым связи нет? – спросил он. – Ну, я так и думал. По всей видимости, у него шторм.
– Вы думаете?
– Не думаю, а уверен. Я специально пришёл сюда, чтобы проверить свой прогноз.
Слышавший этот разговор Иванов забеспокоился ещё больше. Он знал, что Аня вместе с Викторовым направилась на поиски нового аэродрома и теперь, вероятно, находится в тяжёлом положении. При одной мысли об этом лётчика бросило в холодный пот.