– Не садитесь до тех пор, пока не сядет Титов.
– Есть!
Титов снизился до двухсот метров. Яркое солнце, отражённое льдом, ослепило его. Кругом бело, нигде ни одного тёмного пятнышка, по которому можно было бы почувствовать высоту. На секунду показалось, что высоты нет и вот-вот самолёт врежется в лед. Между тем стрелка альтиметра была где-то около цифры 200.
– Возьми правее! – крикнул ему по телефону Киш.
Титов взглянул направо. Действительно, там оказалась большая ровная льдина. Но по мере снижения снова терялось представление о высоте.
– Бросай шашки! – приказал Титов.
Киш сбросил несколько дымовых шашек. Сразу же стала чувствоваться высота. По отклонению дыма Титов определил направление ветра. За шашками полетели вниз несколько развёрнутых пакетов с сажей. На девственной белизне льда возникло несколько серых полос. Они помогли лётчику определить периферическую глубину ледяного поля, которому суждено было через несколько минут стать первым полярным аэродромом экспедиции.
Сделав ещё круг, Титов легко и уверенно пошёл на посадку. "Но что это? – подумал он в самый последний момент. – Неужели надувы?" Менять решение было уже поздно, и самолёт, ударившись о первую волну замёрзшего снега, подпрыгнул и сделал, как говорят лётчики, "козла". За первым "козлом" последовал второй, третий… Содрогавшаяся от ударов машина замедлила свой бег и скоро остановилась. Её спасла только опытность Титова: после каждого "козла" он немедленно прибавлял газ, чтобы предотвратить потерю скорости и спасти самолёт от неизбежной поломки шасси.
– Как же ты не заметил надувов? – удивился Киш, выпрыгивая из самолёта.
– Да я вообще чуть-чуть не ослеп. Скверные светофильтры попались!..