Беляйкин спал. Чудесные вымыслы сна перенесли его далеко-далеко от ледокола. Вот он с винтовкой, одетый в рваный полушубок, шагает со Зверинской к Балтийскому вокзалу. За плечами сумка, в ней несколько печёных картофелин. Он только что простился с матерью и уходит на фронт вместе с группой студентов-комсомольцев. Юденич грозит Питеру…
Нужда и голод владели холодным, нахмуренным городом. Вон старушка стоит в очереди, ожидая открытия булочной. Рядом с ней ребёнок. Какое худое, истощённое лицо у этого маленького старичка! Беляйкину жаль его. Он останавливается и вынимает из сумки картофель. И в это время где-то вблизи раздаётся оглушительный взрыв. "Это выстрелы. Юденич пошёл в наступление", – проносится мысль. Забыв о сумке, юноша бросается вперёд, приготовив винтовку к бою…
Беляйкин проснулся внезапно от нового удара, потрясшего ледокол. В темноте рука привычно нашла выключатель. Вспыхнул свет, колеблющийся и жёлтый. "Что это? – тревожно подумал Беляйкин, натягивая шинель. – Неужели шторм?.."
Выскочив из освещённой каюты, он сразу же попал в тёмную бездну. Ноги скользили по палубе. Мощная сила ветра подхватила его и понесла к борту. Руки судорожно уцепились за какой-то тёмный предмет. Кругом, с всё возрастающей силой, бушевала снежная буря.
Беляйкин пробовал крикнуть, но не услышал собственного голоса.
Много минут прошло, прежде чем ему удалось пробраться в капитанскую рубку. "За ледокол нечего бояться – справимся", – прочёл Беляйкин в глазах старого моряка. Сорвав с рычага трубку телефона, он крикнул в неё:
– Есть ли сообщения со льдины?
Прижимая трубку к уху, он с трудом разобрал ответ радиста:
– Нет, я вызывал Иванова дважды…
– Я иду к вам…