– Который час, Фунтов? – крикнул Иванов, приоткрыв дверь кабины.
– Двадцать три десять, – по-военному отчеканил тот.
Иванов закусил губу. Он понял, какую оплошность допустил, прервав связь на двенадцать часов. До назначенного срока ещё пятьдесят минут, а шторм ждать не станет. Вот он уже здесь, он нарастает, как неизбежность. Шквалистый ветер рвёт так, что в воздух поднимаются мелкие осколки льда и звонко бьют по гофрированному телу машины.
– Сидите на месте и попытайтесь, как наступит срок, связаться с ледоколом. Сообщите им, что мы организованно встретили шторм и отстоим самолёты во что бы то ни стало.
– Есть!..
Отправив Киша к "В-45" на помощь Титову, Иванов расставил свой экипаж вокруг "З-1". Недовольно ворча, занял своё место под крылом машины и гидролог Семёнов – он не успел вытащить из прорубей несколько приборов и теперь опасался за их судьбу.
Все семеро, дрожа от пронизывающего ветра, стояли у машин. Несмотря на тросы, самолёты содрогались от порывов ветра.
Не прошло и получаса, как шторм разыгрался не на шутку. На помощь ветру пришёл мокрый снег, облепляющий всё. Температура медленно падала, и снежные наросты на самолётах, на тросах быстро превращались в лёд. Не выдержав напряжения, со звоном лопнула отяжелевшая ото льда антенна. Этот звон отдался в сердце Иванова звоном погребального колокола. С трудом открыв дверь кабины, он крикнул Фунтову:
– Антенна лопнула… Вам больше здесь нечего делать, вылезайте!
Радист присоединился к людям, оберегающим самолёт…