И когда казалось, что спасенья больше нет, когда ледяной барьер, неуклонно двигаясь на самолёты, один за другим порвал четыре передних троса, – шторм стал утихать так же стремительно, как и начался. К четырём часам туча ушла на запад, робкий солнечный луч озарил разрушения, произведённые на льдине, и люди поняли, что опасность миновала. Приказав Фунтову разжечь примусы отопления, Иванову разрешил всем забраться в кабину. Это было совершенно необходимо, потому что промёрзшие до костей люди едва стояли на ногах от усталости.
Отогревшись и подкрепившись стаканом горячего какао, участники экспедиции приступили к работе. Было ясно, что самолётам на этом месте дальше оставаться нельзя. Иванов послал Дудорова, Вишневского и Киша по трём направлениям отыскивать новый аэродром. Вскинув винтовки за плечи, они ушли. Семёнов уже давно карабкался по льдинам, разыскивая среди них неубранные приборы. Напрасные поиски! Все неубранные до шторма приборы погибли.
Титов, у которого до сих пор сильно болели глаза, ушёл в кабину самолёта, где сразу же набросил на голову одеяло. Фунтов возился наверху, на крыльях самолёта, восстанавливая разорванную льдом жёсткую антенну. Скоро связь с ледоколом была восстановлена, и Иванов услышал тревожный вопрос Беляйкина:
– Как самолёты?
– Самолёты целы…
Командир звена подробно изложил всё, что произошло на льдине за эти несколько часов.
– Больше связь прерывать не будем, – пообещал он.
В это время невдалеке раздались один за другим три винтовочных выстрела. Иванов выскочил из кабины.
Скоро к самолётам вернулся Дудоров, а вслед за ним и его товарищи, ходившие на разведку. Они слышали условный сигнал и решили, что их миссия окончена.