Скрывая улыбку, Бесфамильный позвонил, призывая к порядку не в меру развеселившихся остряков.
Прослушав интересный доклад профессора и утвердив текст приветственных телеграмм на Большую землю, все отправились в столовую. Здесь не было сдерживающего страсти звонка Бесфамильного, и смолкнувший было в начале ужина разговор стал опять оживлённым. Смелая мысль профессора Бахметьева, подтверждённая материалами гидролога Семёнова, взволновала всех.
– Экспериментальный полёт Иванова, – говорил Бесфамильный, склонившись к Беляйкину, – принёс нам неожиданно богатый материал. Вы помните, Юрий Давидович, результаты их промеров? Чем дальше на запад, тем мельче и мельче становилось море… Пока всё идёт, как по нотам, и кто знает, может быть, будущий год принесёт с собой окончательное подтверждение нашей теории, и мы разгадаем загадку ледового погреба…
Начальник экспедиции рассеянно слушал лётчика, наблюдая за своими подчинёнными. Все они были "в форме", как говорят спортсмены. Видимо, сказывались ежедневные прогулки на лыжах и здоровый санаторный режим, введённый врачом Гореловым. Многие бросили курить. Алкоголь был изгнан из употребления ещё в Архангельске.
– Какой прекрасный народ, – не скрывая восхищения, произнёс начальник экспедиции. – Кто может сомневаться в том, что с таким народом мы не выполним своих задач? Да, белое пятно доживает свои последние дни.
Движением локтя он пригласил к наблюдениям Бесфамильного. Они оба стали слушать разговор Иванова с Уткиным.
– Фантазёр ты, Жуткин, – корил Иванов. – Всё у тебя не как у людей. Слушаешь твои телеграммы и диву даёшься: где ты такое увидал? Всё такое пафосное, возвышенное – уши вянут.
– А как же ещё прикажете писать об Арктике? Ведь она не освоена, она таит в себе немало опасностей.
– Ну, уж не так она страшна, как ты её изображаешь. И ты сам это знаешь. Наш дрейф доказал…
– Нельзя же давать точную фотографию того же дрейфа, – перебил Уткин. – Раз люди в Арктике, значит они жизнью рискуют, значит они герои…