Убедившись в правильности своих предположений, Блинов пошёл на второй прощальный круг над базой. Сидевшая рядом с ним Аня с беспокойством смотрела вниз. В кучке приветствовавших их малюсеньких людей она пыталась угадать фигурку Иванова. Ей так и не удалось это: Блинов твёрдой рукой направил свою машину на север.
***
Советские самолёты уверенно шли вперёд, к сердцу Арктики, к загадочному полюсу. Через каждые десять минут база запрашивала у Блинова погоду. Блинов неизменно отвечал, что погода ясная. Так прошёл час. Потом в сообщениях Блинова стали проскальзывать неуверенные нотки, и в конце концов он неохотно сообщил, что местами стал появляться туман. Следующая сводка была совсем мрачной: "Высота тысяча метров, идём над сплошным туманом".
Иванов посоветовал вернуться, но Блинов даже не ответил: его решение "достичь полюса во что бы то ни стало" было твёрдо и непоколебимо. Ориентируясь по сигналам маяка базы, он продолжал упорно вести самолёт к полюсу, рассчитывая, что в тумане появятся окна.
Туман поднимался всё выше и выше, и самолёты шли уже на высоте тысячи пятисот метров. Термометр упал до 35 градусов.
Узнав о том, что Иванов советовал вернуться, Грохотов увял окончательно. Вынув блокнот, он написал: "Товарищ Блинов, я считаю, что нам необходимо вернуться. Мы подвергаемся слишком большому риску", и передал записку Блинову. Тот, не читая, скомкал её и бросил под ноги.
Самолёт Викторова шёл всё время слева, не отставая от большой машины. Блинов ни на минуту не упускал его из поля зрения. Вдруг он заметил, что у "П-6" остановился винт. Самолёт клюнул носом и камнем пошёл в туман.
– В чём дело? – почти крикнул по телефону Блинов. – Курочкин, спроси, в чём дело.
– У него остановился винт.
– Это я и сам вижу. Спроси, в чём дело?