Мы шли на высоте двести метров. Погода начала портиться. В кабине было тепло, но ртуть в термометре на крыле самолета упала до тридцати одного градуса ниже нуля.
Наконец, слева показалась земля.
– Архипелаг!-крикнул Бассейн.
– Да, - согласился я, не зная, однако, какой из многочисленных островов архипелага лежит перед нами.
Пока Иванов пытался связаться с бухтой Тихой, мы снова очутились над скованным льдами морем. Тихая не отвечала.
Не желая тратить понапрасну бензин, я решил вернуться и сесть на острове, который мы только что пролетели.
Едва я повернул самолет, как впереди вырос обрывистый берег острова. От резкого поворота вправо самолет чуть не зацепился за землю.
Вскоре показался еще какой-то островок, затем остров побольше и между ними ровное ледяное поле.
В окно было видно, как с северо-востока по поверхности снега быстро-быстро бежит поземка. Это помогло определить направление ветра и сесть.
– Вот, - шутливо ворчал Сима Иванов, - с одной льдины меня снял, а на другую завез!