Вместе с теплом вернулось бодрое, жизнерадостное настроение. Сами того не замечая, мы громко разговаривали, смеялись, шутили. Наши голоса разносились далеко вокруг, нарушая тишину скованного льдом еще недавно необитаемого острова. Услышав нас, основательно продрогнувший Бассейн догадался, что нам удалось согреться, и вылез из своего логова.
– Смена идет!-громко приветствовал его Иванов.
Пока мы укрепляли палатку, расстилали на снежном полу самолетные чехлы и свои спальные мешки, Флегонт бегал вокруг нас, чтобы согреться. Свой спальный мешок он оставил в самолете.
– Ночевать я буду в пассажирской кабине, а вы можете мерзнуть в своем шатре, - ворчал он.
– Кто будет мерзнуть – это еще вопрос.
– Посмотрим…
Вскоре в палатке весело загудел примус, распространяя вокруг приятное тепло.
Растянувшись у огня, все мы почувствовали голод.
– Не вредно бы теперь и пообедать, - мечтательно заметил Бассейн.
Он же с готовностью принял на себя обязанности главного кока «куропачьего чума», как он величал нашу палатку, и тут же начал распоряжаться. Выполняя его поручения, мы с Ивановым перетащили с самолета основательную часть неприкосновенного запаса продовольствия.