Оставалось сто километров. Решено было, в случае невозможности сесть на полюсе, вернуться на восемьдесят восьмой градус и там сделать посадку. При первом же прояснении погоды лететь на полюс.
Каждые десять минут Спирин брал высоту солнца.
– Через двадцать минут будем на полюсе!-сообщает мне Иван Тимофеевич.
В ответ я киваю головой, а сам смотрю вниз: хоть бы одно окошко в облаках! Мучительно преследует мысль: не спускается ли облачность до самого льда?
Двадцать минут тянулись нескончаемо долго. Из штурманской рубки не спеша выходил Спирин. С сосредоточенным видом брал он высоту солнца и возвращался в рубку производить свои вычисления.
На самолете все знали, что мы приближаемся к цели. Люди притихли и с нетерпением ждали заветного сообщения Спирина.
И вот Иван Тимофеевич снова вышел из своей рубки.
Теперь на лице его сияла улыбка. Он подошел ко мне и произнес торжественно и тихо:
– Под нами полюс!
