Отто Юльевич написал очередную радиограмму о том, что мы находимся над полюсом. Иванов стал передавать ее в Москву. Но едва он отстучал ключом одно-два слова, как рация вышла из строя. Связь с землей оборвалась.
Десять минут летели мы по ту сторону полюса, и наконец я получил разрешение пробивать облака.
– Ну, теперь делай, что хочешь!-пряча улыбку в бороду, сказал мне Отто Юльевич.
Прежде всего я развернулся на сто восемьдесят градусов: все-таки ближе к полюсу. Затем убрал газ и с высоты тысячи семисот пятидесяти метров, как с огромной вышки, нырнул в облака.
Солнце мгновенно скрылось. Мы погрузились в облака. Все прильнули к окнам.
«Что-то там? Есть ли внизу ровные льдины?», с тревогой думал я, вновь сосредоточив все свое внимание на приборах. «Что, если облачность тянется до океана?»
…1000 метров – ничего не видно. 900… 800… 700…
Вдруг сквозь облака промелькнул лед, но так стремительно, что мы не успели разглядеть его. И снова все скрылось.
600 метров… Наконец-то! Словно сжалившись над нами, облачная пелена разорвалась.
Перед нашими глазами раскрылась панорама вершины мира.