Гул моторов нарастает. Еще несколько минут, и самолет «Н-169» кружит над лагерем.
Затаив дыхание, мы следим за посадкой Мазурука. Он должен сесть между моей машиной и ропаками. Ширина посадочной полосы сто пятьдесят метров. Боясь, что он не заметит пологих ропаков, мы расставили на них людей; это должно послужить Мазуруку знаком, что здесь садиться опасно.
Мазурук все это учел; осторожно подвел он самолет к самому «Т» и блестяще посадил свою машину.
Все пришли в восторг от его посадки. В воздух полетели меховые шапки.
Петенин, размахивая флажками, указал Мазуруку место его стоянки. «Прямо, как в настоящем аэропорту», подумал я.
Первым из самолета выскочил с радостным лаем четвероногий пассажир Веселый.
Собака сразу узнала своего хозяина и бросилась на грудь к Папанину. Гладя Веселого, Иван Дмитриевич приговаривал:
– Славно мы заживем с тобой на льдине! Пусть только они улетят.
– Все в порядке, - выходя из машины, сказал Мазурук.-Шестьдесят восемь ропаков сковырнули!
За ним вышли остальные товарищи: второй пилот Козлов, штурман Аккуратов, механики Шекуров и Тимофеев.