Я мигом передал управление Тягунину и бросился к окну.
… Какое жестокое разочарование! Я увидел разводье, по форме напоминавшее самолет.
Мы продолжали поиски, летая зигзагами. Каждые десять минут Спирин менял курс. Скоро внизу начали появляться отдельные заряды тумана, закрывавшие скованный льдами океан.
Туман все усиливался. На самолет надвигалась темнота. Мы перестали различать черные змейки разводьев и трещин.
Надеясь, что туман скоро кончится, мы, не оставляя поисков, держали прежний курс. То ныряли под облака, внимательно осматривали льдины, то поднимались вверх.
В конце концов туман и облачность поставили перед нами непроходимый барьер. Пришлось ломать курс. Повернули вправо под углом девяносто градусов. Но опять облачность преградила нам путь. Мы снова повернули… Что, если они здесь, близко… слышат звук наших моторов…
Мы стремились пробиться дальше, но облака давили ниже и ниже. Все пути плотно закрыло туманом.
Тяжело было покидать этот район, но пришлось уступить Арктике. Нам грозило обледенение.
Обратно шли в сплошных облаках, нависших в несколько ярусов. Время от времени я с опаской поглядывал на крылья, не начинается ли обледенение. Глухо доносились сигналы маяка. Звезд не было видно.
На восемьдесят пятом градусе показалось расплывчатое, бледное солнце; оно еле-еле просвечивало сквозь густую облачную дымку.