– Полетим ночью, - ответил я.
– Ночью мы и так полетим, - упорствовали мои друзья.
Чем сильнее они настаивали, тем более убеждали меня в том, что они правы. Я подошел к самолоту.
– Хорошо! Заводите моторы, - сказал я механикам, – а я пойду на командный пункт, получу боевое задание.
После этого путей к отступлению у меня уже не было.
Откуда взялось у меня красноречие – сам не знаю, но командира я уговорил. Через час наш самолет был в воздухе.
Бомбы и пулеметы изменили летные качества машины. Скорость со ста восьмидесяти километров упала до ста пятидесяти, не больше. Высота также набиралась медленно.
Пролетаем линию фронта. День ясный, впереди виднеется цель. И тут я вспомнил, как пионеры не раз спрашивали меня:
– Товарищ Водопьянов, а вы смелый?
Меня всегда немного смущал этот вопрос: ну как ответить? Сказать – смелый, подумают хвалится. Сказать – нет, а как же я тогда летаю? Вот и теперь я держал курс на цель и сам с собой рассуждал на эту тему. С одной стороны, я боюсь, как бы на нас не напали истребители. С другой стороны, я уверен, что если они нападут, то не они собьют наш самолет, а мы их. Смелость заключается в уверенности, в конце концов решил я. Когда боец идет в наступление с винтовкой в руках, он уверен, что не враг убьет его, а он врага.